О вере и духовной жизни (russlink_church) wrote,
О вере и духовной жизни
russlink_church

Categories:

«Я думал, Евангелие никогда не кончится»

Иконописец Борис Норштейн об отце, Евангелии и письмах Ван Гога

Иконописец Борис Юрьевич Норштейн. Фото: Антон Поспелов / Православие.Ru
Иконописец Борис Юрьевич Норштейн. Фото: Антон Поспелов / Православие.Ru




Борис Норштейн живет в Курчатове, куда уехал из Москвы лет двадцать тому назад, расписывает храмы, делает мозаики и воспитывает шестерых детей.

Примерно два раза в год к нему в гости приезжает папа – Юрий Норштейн, создавший такие прекрасные мультфильмы, что, наверное, никто не станет ему в этом равным, тем более что сейчас и мультипликация, и кинематограф стремятся быть не искусством, а индустрией.

У отца и сына совсем разная жизнь. Борис Норштейн целые дни проводит в храме. Его папа, приезжая в Курчатов, заходит туда, чтобы посмотреть, что делает сын. Они – представители двух поколений, одно из которых в 1990-е пришло в Церковь и оказалось дома, а другое так и не смогло переступить через что-то в себе.




Библия с иллюстрациями Доре

Юрий Норштейн с семьейЮрий Норштейн с семьей
– Борис, расскажите о вашем детстве и той атмосфере, что была у вас в семье. Знаменитые московские кухни, на которых вели бесконечные разговоры о жизни и искусстве, – наверное, так было и у вас?

– Мы жили в новостройке в Беляево, поэтому кухня у нас была маленькая. Я, честно говоря, не очень хорошо все это помню. Конечно, приходили многие папины и мамины знакомые (больше, конечно, папины) – все, кто работал на «Союзмультфильме». Из наших корифеев я видел и знал всех. В разных сочетаниях они периодически появлялись у нас дома. Эдуард Назаров[1]жил в нашем микрорайоне. Даже была такая «дорога жизни» – от нашего дома до его, и они с папой, когда надо было принять какое-то решение или просто душу излить, вечерами ходили этой «дорогой жизни» и разговаривали.

– Тогда ведь в интеллигентской среде под духовной жизнью понимался интерес к искусству. Но при этом у многих дома было и Священное Писание, которое понималось тоже как памятник культуры. А у вас дома была Библия?

– Была! Папа купил – с иллюстрациями Гюстава Доре, и я очень любил ее рассматривать. Читать пробовал, но она в старой орфографии, с ятями, – и у меня ничего не вышло. А смотреть картинки я очень любил. Ну, подписи, конечно, изучал под картиночками.

Да и вся западноевропейская живопись построена на евангельских сюжетах. Конечно, я сюжетов этих не знал, только названия, но, с другой стороны, родители мне это не очень и объясняли.

«Нас с сестрой в детстве никто за руку не водил»

Фрагмент мультфильма «Сказка сказок»Фрагмент мультфильма «Сказка сказок»


– Куда пошли учиться после школы?

– После 8-го класса поступил в архитектурный техникум. В школе был двоечником, так себе учился. Я не умею учиться. Учить могу, а учиться – нет.

– Не интересно было?

– Как-то и не знаю. Есть люди, которые говорят: «Вот я, ничего не делая весь год, пошел и сдал экзамен на пять», – у меня никогда так не получалось. Никогда я не мог так сделать. Одни не учат и получают положительные оценки, а я думаю, что знаю не меньше, но не могу больше тройки получить, и всё тут. Но в техникуме я учился хорошо.

– Почему выбрали именно архитектурный?

– Может, потому, что в соседнем доме жил мой знакомый, у которого мама там работала, и он сказал: «А давай вместе».

– А папа хотел, чтобы вы...

– Папа говорил: «Ты идиот, тебе в ПТУ надо!» (Смеется.)

– Ну, это в жанре критики. А в жанре пожелания? Вы рисовали?

– В детстве рисовал, потом перестал, потом опять начал.

– Учились, наверное, в художественной школе?

– Нет. Никуда меня не отдавали, ни в какие художественные школы. Дело в том, что папу и маму в детстве никто никуда за руку не водил, они все делали сами: папа сам пошел в художественную школу, и мама тоже. И они, видимо, решили, что и мы с сестрой должны так же.

– А как вас воспитывали?

– Можно сказать, никак.

– Просто вы жили в некой среде, которая сама по себе формировала?

– Да. Считалось, что формирует.

«Призывают – значит, идешь служить»

Борис Норштейн с мамойБорис Норштейн с мамой
– И вот вы поступили в техникум. Что же было дальше?

– А вот в техникуме я почему-то стал учиться хорошо. Не знаю, что изменилось, но у меня даже была повышенная стипендия. Курсе на втором у меня возник интерес к живописи, и с тех пор я мечтал, что буду художником, – так, что к четвертому курсу потерял всякий интерес к архитектуре. Я понял, что сейчас меня заберут в армию, а потом я буду художником. Так и произошло.

– Где вы служили?

– В 1987–1989 годах служил сначала полтора года на Украине, потом еще полгода в Армении. Был танкистом. В Армении чуть в мясорубку не попал: мы стояли в резерве.

– Но армия еще была...

– ...советская. Обычная советская армия. Такого бардака, как в 1990-е годы, еще не было.

– А «дедовщина», про которую так полюбили писать в 1990-е, была?

– Вы знаете, по-разному бывало, но я ничего такого не видел. Что-то иногда рассказывали, но у нас не было ничего подобного.

– А почему вы вообще в армии оказались? Обычно дети из таких семей, как ваша, в армии не служили. Для них был предуготован какой-то специальный конный полк, если они не «отмазывались» и не «косили».

Мои родители считали: призывают в армию – значит, идешь служить

– Было такое, да. Но мой папа был категорически против всяких конных полков. Я не «косил» – я считал, что это чушь собачья. И родители мои так же считали: призывают – значит, идешь служить.

– Но в 1987-м не только в Армению можно было угодить.

– Еще – в Афганистан. В общем, было много прекрасных мест.

– И они вас при этом всё равно благословили служить?

– Не то что благословили, но сказали: призывают – значит, идешь.

«Я читал Евангелие и думал, что оно никогда не кончится»

Фрагмент Владимирской иконы Божией Матери. Иконописец: Борис НорштейнФрагмент Владимирской иконы Божией Матери. Иконописец: Борис Норштейн


– Вы вернулись из армии, на дворе стоял 1989 год. И что же вы стали делать?

– У нас в техникуме был преподаватель по живописи и рисованию, молодой еще, только после института. Мы – нас было несколько человек – подружились с ним. А он параллельно – я сейчас не помню, как организация называется, – работал в изостудии на «Бауманской», которая тогда недавно только открылась.

И мы ходили туда дополнительно заниматься живописью и рисованием. И вот после армии я туда и вернулся.

Мы пытались участвовать в выставках, работали, года два это продолжалось, потом я понял, что меня что-то не устраивает, стал реже ходить туда и пытался заниматься живописью дома. Как раз в это время я и пришел в храм.

– Читала, что вы крестились в 22 года. Это какой был год?

– 1991-й.

– Интересное время. Тогда кто куда только не пришел – одни в храм, другие – совсем в иные места...

– У меня тоже знакомые пытались зазвать меня к каким-то приезжим индусам. Сходил, посмотрел – ерунда какая-то. Медитировать пробовал – чепуха на постном масле, и всё. А после у меня появились друзья, которые уже начали ходить в храм, кто-то пытался в церковном хоре петь...

– Но как же вы сами пришли к Богу? Через людей, через книги?

– Первый переломный момент случился, когда я еще и в храм не ходил, но решил, что все-таки надо разобраться в сюжетах западноевропейской живописи, о которых говорилось выше.

Между 3-й и 4-й главой книги Бытия я вдруг понял, что написанное там – правда

Я решил, что надо прочитать Библию. И где-то между третьей и четвертой главой книги Бытия вдруг понял, что написанное там – правда. Как-то понял, и всё.

И прочитал Библию – всю.

От этого чтения, может быть, тогда и толку было мало, но зато какие-то основные места, особенно что касается Пятикнижия, очень сильное впечатление произвели на меня. Это прямо захватывало.

А потом, когда дошел до Нового Завета, до Евангелия, это вообще было что-то такое...

Я был так удивлен, когда оно закончилось! Я думал, что Евангелие не кончится никогда.

Вот это, пожалуй, был переломный момент, когда я понял, что надо ходить в храм. А что касается выбора храма или конфессии, тут вопрос вообще не стоял. Сложно сказать почему, но я как-то об этом даже не задумывался.

«Они искали своего объяснения»

Юрий НорштейнЮрий Норштейн
– Хочу задать вам главный вопрос. Многие люди, жившие в советские годы и не пришедшие к вере, обычно говорят: «Мы ничего этого не знали». Однако наши с вами родители так сказать о себе не могли – в наших домах было Священное Писание. Больше того: они его, по крайней мере, выборочно, читали. Почему же многие из поколения наших родителей, люди тонкие, думающие, ищущие именно духовного, хорошие, добрые, честные... – почему они не пришли к вере? Мой папа читал Евангелие, но не мог его воспринять.

– Я так понимаю, что и мой папа тоже.

– Откуда эта невосприимчивость?

– Наверное, потому что им этого их родители не передали. Папа мой родился в 1941 году. Деда забрали на фронт, он вернулся только в 1947-м, папе было уже 6 лет. Дед по отцу рано умер, в 1956 году, но он сам, видимо, тоже не был религиозным человеком. В 1907 году он родился.

– Но вам же тоже ничего не передавали – а вы прочли Евангелие, и оно вам открылось.

– Папа мой тоже наверняка читал Евангелие, а что ему открылось, я не могу сказать.

– Почему же люди этого поколения объясняли мир сами? Как может человек думающий не задаться вопросом: «А что я здесь делаю вообще? Зачем я родился? Что со мной будет? Я умру – или не умру?»

– Философия тоже об это рассуждает.

– Но в философии человек отказывается от Писания, Предания, отодвигает это все в сторону и рассуждает сам.

– А они и искали своего объяснения – я думаю, что так. У них были разные средства для этого, но с церковных позиций никто не пытался этого делать. Во всяком случае, из корифеев.

Я тоже не знаю, почему это так. Думаю, это связано с неким этапом в жизни общества и человечества в целом.

– Скорее всего, так и есть, ведь целое поколение оказалось таким. А как ваши родители отреагировали на то, что вы приняли крещение? Вы им сказали?

– Я не афишировал, конечно, этого, но сильно и не скрывал. Никто на меня не бросался, никто, как некоторые о своих семьях рассказывают, не пытался удержать и не говорил: «Ты сошел с ума?!»

«Ну, ладно, уже взрослый» – такая была реакция.

Как только я крестился, то начал ходить каждую субботу и воскресенье в храм. Я вообще ничего не знал, кроме того, что каждое воскресенье надо быть в храме, – и ходил. Потом только стал понимать, что и в праздники ходить надо. Постепенно всё открывалось.

– У вас болезни неофитов не было, когда начинают всех тащить за собой? Родителей, например.

– Я не пытался. Может быть, среди товарищей и пытался «проповедовать», но без фанатизма: хочешь – ходи, не хочешь – не ходи. С папой на эту тему я вообще никогда не разговаривал. За всю жизнь у нас было, может, минут 10 общего времени разговоров на эту тему. Совсем короткие диалоги.
...


Полностью здесь: http://www.pravoslavie.ru/97055.html
Tags: Евангелие, Норштейн, живопись
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments